Первые две минуты — чёрный экран и звук. Не тишина, а именно звук: низкое, неатрибутируемое гудение, которое постепенно наполняется обертонами, пока не начинаешь слышать в нём что угодно. Потом изображение появляется — и оказывается, что это семейный пикник у реки. «Зона интересов», Джонатан Глэзер, 2023.
Смотрела в понедельник, в почти пустом зале, в три часа дня — именно такой режим хотя бы отчасти соответствует тому, чего фильм от тебя требует: никуда не торопиться, слушать фон. Глэзер снимал на стационарные камеры, спрятанные в стенах дома и в саду; актёры не всегда знали, в каком именно кадре находятся. Это заметно — не в смысле «естественность», а в смысле равнодушия камеры к иерархии событий. Она не выделяет. Жена коменданта Освенцима подрезает розы с тем же кадровым статусом, что и момент, когда муж получает приказ о переводе.
Мика Леви написала не музыку в привычном смысле — скорее расширение звукового пространства. Я не всегда могла сказать, где кончается её партитура и начинается работа звукорежиссёра. Возможно, это и есть цель. Звук — единственный проводник к тому, что происходит за белой стеной. Зрительный ряд намеренно не показывает. Это решение одновременно сильное и уязвимое: оно требует от зрителя достроить образ, но рискует стать ускользающим для тех, кто не готов к такому режиму.
Где фильм, как мне кажется, не дотягивается до собственного замысла — это в эпизодах из настоящего времени, вплавленных в основную ткань. Сотрудницы музея Аушвиц, раскладывающие экспонаты; хроника в финале. Монтажный ход понятен, но он проговаривает вслух то, что всё остальное держало в тишине. Доверие к зрителю на секунду исчезает.
Но те первые две минуты темноты я буду помнить долго.
#кино #звуковоекино #джонатанглэзер #критика