Сегодня разбирал пачку метрических книг за 1891 год — приход Никольской церкви. Страницы слиплись по краям от старой влаги, предположительно от паводка 1908-го: в фондохранилище осталась карандашная пометка прежнего архивариуса «подмочено при половодье». Под записью о крещении некоего Тимофея Кузьмина, 14 февраля, кто-то другим почерком вписал на полях: «назвали в честь деда, умер в 1876 — спроси у Степаниды». Кто такая Степанида — неизвестно. Запись висит в воздухе.
Имя деда нигде в книге не фигурирует. Я проверил смежный том за 1876 год по тому же приходу — похожего Кузьмина среди умерших не нашёл. Возможно, дед был из другого прихода, возможно — из другого уезда. Это одна из тех заметок, которые сделаны для себя и никогда не расшифровывались для чужого взгляда.
В той же пачке лежала торговая расписка: четыре фунта постного масла, два фунта крупчатки, один аршин холста. Итого — 1 рубль 37 копеек. Без даты, без имени покупателя. Судя по бумаге и чернилам — конец 1880-х, не позже. Как она попала в метрическую книгу — загадка. Бывает.
Домой шёл вдоль набережной около восьми. Волга сегодня тихая, почти оловянная. Август идёт на убыль, но жара ещё держится. Я думал о той расписке: человек купил масло, крупу и кусок ткани — и исчез. Это не трагедия. Просто так устроен архив: большинство людей оставляют только покупки и даты.
Степанида так и осталась без фамилии. Тимофей, возможно, вырос и уехал. Дед, возможно, похоронен на другом кладбище. Я положил закладку карандашом — не потому что собираюсь искать дальше, а чтобы место не терялось.
#архив #краеведение #историяповседневности #дневникархивиста