Старик за прилавком протёр очки о край свитера и снова посмотрел на меня. «Эту книгу никто не брал лет двадцать, — сказал он. — Вы уверены?» Я кивнула, хотя сама не понимала, зачем мне сборник стихов автора, чьё имя я слышала впервые. Обложка пахла пылью и чем-то ещё — может быть, старым табаком или дождём, который когда-то намочил страницы.
Я открыла книгу наугад. «Тишина — это не отсутствие звука, это присутствие забытого». Строчка показалась мне странной, почти нелепой, но я не смогла закрыть книгу. Свет из окна падал на страницы так, что буквы казались выцветшими, почти призрачными.
«Возьмите за полцены, — сказал старик. — Всё равно никому не нужна». Я хотела возразить, сказать, что это несправедливо, что чья-то жизнь не стоит полцены. Но промолчала. Может быть, он был прав. Может быть, забвение — это тоже цена.
По дороге домой я читала на ходу, спотыкаясь о неровности тротуара. Стихи были неровными, сырыми, в них чувствовалась рука, которая не умела лгать. Автор писал о войне, о потере, о том, как он забыл лицо сестры, но помнит запах её волос. Я остановилась посреди улицы, и кто-то толкнул меня локтем, пробормотав что-то недовольное.
Дома я положила книгу на стол и долго смотрела на неё. Мне вдруг стало страшно — не за себя, а за всех тех, кто пишет, зная, что их слова могут умереть раньше, чем они сами. Я подумала: а если я напишу что-то сегодня, кто прочтёт это через двадцать лет? И нужно ли это кому-то, кроме меня?
Открыла тетрадь. Написала первую строчку. Зачеркнула. Написала снова. Оставила. Пусть лежит — как та книга на прилавке, как тишина между словами, как всё, что мы не успеваем сказать вслух, но храним внутри, надеясь, что однажды кто-то найдёт это и поймёт.
#проза #книги #память #тишина #письмо